воскресенье, 28 октября 2018 г.

Лекции Фёклы Толстой, Галины Юзефович и Льва Оборина


На фестивале "Открытая книга" в физико-математическом лицее №31 18 и 19 октября этого года прошли незабываемые встречи - с журналистом, телеведущей Фёклой (Анной) Толстой, литературным критиком Галиной Юзефович, поэтом и переводчиком Львом Обориным. Наши друзья (партнеры фестиваля) из Центральной библиотеки имени А. С. Пушкина расшифровали аудиозаписи лекций и выложили в блоге "ВО!круг книг".
Предлагаем вам ознакомиться с ними по ссылке и, возможно, даже прокомментировать этот богатый по содержанию материал.
Приятного вам чтения!


Фёкла Толстая: «Современные технологии в читательских проектах» https://vokrugknig.blogspot.com/2018/10/blog-post_23.html

Галина Юзефович: «Плоский мир литературы: чтение без иерархий» https://vokrugknig.blogspot.com/2018/10/blog-post_24.html


Видеолекции доступны по следующим ссылкам:


четверг, 11 октября 2018 г.

VIII ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ ОТКРЫТАЯ КНИГА

Дорогие друзья!
Приглашаем вас на VIII литературный фестиваль «Открытая книга», который состоится в Челябинске 17 – 19 октября. В этом году он посвящен теме «Толстой и современность».
Генеральным партнером этого культурного события уже в восьмой раз выступает физико-математический лицей №31 при поддержке Комитета по делам образования Администрации города Челябинска.
С педагогами, школьниками, студентами, библиотекарями и гостями фестиваля встретятся известные российские прозаики и поэты, журналисты и литературные критики Фекла Толстая, Галина Юзефович, Лев Оборин, Кирилл Шишов и Александр Попов.
В течение трех дней вы сможете побывать на увлекательных открытых уроках, мастер-классах учителей, прослушать лекции, принять участие в обсуждении фильма Авдотьи Смирновой «История одного назначения», литературном джеме и дискуссионном клубе; прикоснуться к раритетным изданиям Л. Н. Толстого и узнать историю одной уникальной медали, выпущенной к его 80-летию. Авторы проекта «Я читаю» (31 канал Челябинск) поделятся секретами создания литературных телевизионных передач. Литературный критик Галина Юзефович расскажет о «плоском мире литературы и чтении без иерархий», поэт, переводчик Лев Оборин – о современной поэзии и о том, что с ней происходит сейчас.
В театральной лаборатории «Метро» вам предложат выступить в роли сценариста и режиссера, а в перерывах между событиями можно послушать, как Пушкин в XXI веке читает Толстого. И еще в эти дни вы насладитесь общением с праправнучкой графа Льва Толстого Феклой Толстой, погрузившись в Космос ее российских и международных проектов.




понедельник, 24 сентября 2018 г.

13 старогодних волшебных историй


Арт-галерея «7:31»
13 февраля – 20 марта

Волшебники вернулись
О I персональной выставке Александра и Дмитрия Первышиных
«13 старогодних волшебных историй»

Художники  Александр и Дмитрий Первышины хорошо известны в Челябинске. У них много почитателей, они  любимы зрителями.  Братья  признаны в профессиональном сообществе: в Союз художников РФ они приняты  еще в 2005г. В 2007 г. Международный фонд «Меценаты столетия» удостоил их медалей «Честь и польза».  В 2008 г. они стали лауреатами Государственной премии Челябинской области. Александр и Дмитрий -  постоянные участники  городских, региональных и всероссийских выставок.  В общих  экспозициях их картины представлены, как правило, единично.  Но среди работ других художников  они всегда выделяются и запоминаются. О братьях говорят, их жизнь и творчество вызывают огромный интерес, о приобретении  их работ многие мечтают, но… Картины не продаются, увидеть их  в развороте больших персональных выставок невозможно.   Творчество Первышиных как тайна за семью печатями. Замкнутость, стремление уйти от какой бы то ни было публичности в искусстве и жизни – все это создает около их имен ореол тайны и  делает самих художников и зрителей  причастными к творению мифа.
Завесам над тайнами суждено  приоткрываться.  В последние зимние дни наконец-то произошло долгожданное событие:  в Арт-галерее «7:31» развернулась первая персональная выставка Александра и Дмитрия Первышиных  под  названием  «13 старогодних волшебных историй».
Содержание картин очевидно и невероятно. Братья нарисовали правдивые истории из собственного детства.  Но ни одна из них, с объективной точки зрения, не могла произойти на самом деле. Ни при каких обстоятельствах! Надо ли напоминать о том, что волшебство – это вообще выдумка? Но у братьев все рассказанное и изображенное, как у бессмертного  барона Мюнхгаузена, –  чистая правда. Во что веришь, то и есть. В свете их историй название философского труда «Мир как воля и представление» приобретает некоторую ясность и определенность.
Исток  творчества братьев, конечно, в  детстве.  Мама, учительница начальных классов, владела волшебными секретами воспитания.  Она, как полагается такой маме,   научила детей  читать и писать, потом отвела в изостудию,  но самое главное – научила играть. Умение  мастерить – от отца, типографского инженера-механика. Дар волшебства  в большей степени от бабушки-сибирячки.  С ней ходили по ягоды, бродили по  тайге и болотам, заслушивались ее сказками. 
Кроме близких людей,  на становление братьев повлияла… улица. В случае с Димой и Сашей это влияние благотворное.   Старые дворы, дома с коммуналками,  чердаки, подвалы, пустыри, железная дорога – словом, Челябинск конца 20 века стал топосом волшебных историй братьев. Чего там только не случалось! Искали клад и нашли-таки его. Вдохновленные фильмом «Три мушкетера», делали шпаги и испытывали их в уличных боях. С риском для жизни проказничали на железной дороге… Словом, нормальное детство обыкновенных мальчиков.    
Еще Дима и Саша вдохновенно мастерили  игрушечных человечков из глины, ластиков, перьевых ручек, спичек, деревяшек.  Получилась компания из 18 волшебников.   У каждого свои имя, характер, судьба. Человечки до сих пор бережно хранятся  в специальной сумке. Когда братья научились грамоте, истории волшебников они записали в тетрадки. И вообще, все свое детство они запомнили и  сохранили живое ощущение прошедшего времени.      
Став  профессиональными художниками, братья из детства не вышли и создали  свою мифопоэтическую картину мира.   Персонажи со странными именами  - Щастек, Кипуня, Сизифов,  Баляляй, Жора, Рыбак - составили в их эпосе  своеобразный пантеон.  Все они волшебники, находящиеся в  постоянном бурном движении. Охваченные кипучей деятельностью, герои образуют странные объединения, типа артели пиротехников или  общества фонарщиков «Свет и тьма». Волшебники  могут одновременно присутствовать здесь и там: выглядывать из окна старинной башни, деловито  бегать по улицам, заглядывать в магазины, кататься на коньках, спать в болоте, чинить фонари и т.д и т.п.  На каждом сантиметре что-то творится.  Сюжеты ветвятся, разрастаются, дробятся и множатся. Иногда  художники используют прием, к которому прибегали создатели житийных икон.  Кадры-окошечки обрамляют основное изображение и придают ему эпическую  протяженность.
Традиционно движущей силой сюжета является конфликт. У Первышиных  волшебники не конфликтуют, просто активно участвуют во всем. 
Истории братьев имеют свою логику. Однако попытки понять сюжет тщетны.  Возникает вопрос: а вообще говоря, логика  здесь есть? Тонко прописаны, реалистичны отдельные части произведений, но соединенные вместе, они создают алогичное пространство со своим времяисчислением. Раздробленность, калейдоскопичность изображений отсылает к эстетике абсурда.  У  поэта Даниила Хармса  парадоксальный образ мира  явлен, например, так:
По вторникам над мостовой
Воздушный шар летал пустой.
Он тихо в воздухе парил;
В нем кто-то трубочку курил,
Смотрел на площади, сады,
 Смотрел спокойно до среды,
А в среду, лампу потушив,
Он говорил: «Ну, город жив».

У братьев Первышиных, как у  поэтов - обэриутов, фрагменты реального мира поразительно точны и узнаваемы, но  странно перепутаны.  Их выстраивание в новом порядке алогично с обыденной точки зрения.  Но, наверное,  это составляет главный нерв творчества вообще.  Диалог с художниками подобен археологической раскопке: обнажается слой за слоем – и вот открывается целый город и воссоздается хрупкий детский мир.
По поводу устройства творческой лаборатории художников  возникает множество вопросов.  Как  осуществляется соавторство на маленьком пространстве листа? Кто за что отвечает при создании картины? Как рождается и воплощается  замысел? Как долго идет работа над одной картиной?
Оказывается, художники не создают эскизов и представления о конечном результате в начале работы не имеют. Один начинает, и тему тут же подхватывает другой.  По словам братьев, если делать предварительный эскиз, интерес пропадает. Творческий процесс для них как путешествие. Из одного сюжета вырастает сотня других.  Каждая картина проживается как  часть  жизни. Поэтому  скрупулезная,  неспешная работа над одним произведением может занимать и год, и два.   
Первышины работают в смешанной технике. Ее смысл они объясняют так: «Смешанная техника позволяет длительно работать над отдельным куском.  Она послойная. Сначала ложится гуашь, потом карандаши, местами лессировки, обобщения, затем начинается проработка деталей, после чего опять накладывается слой карандашей. Есть картина, написанная на воске. Получается такая химия иногда! А в результате можно очень точно передать фактуру камня, снега, одежды».
Так создается образ утраченного времени. Получается длящееся, протяженное детство. Как в кино, работает прием наплыва. Сквозь временные пласты проступает то чудесный снег, то дымок костра, то образ игрушки, то городской вид, то детская придумка. И все живое, узнаваемое, бесконечно трогательное.
Проказливые волшебники Первышиных похожи на героев «Веселых картинок». Может быть, поэтому многие справедливо полагают,  что картины надо показывать маленьким зрителям или создавать по их сюжетам мультфильмы. Конечно, как истинное искусство, графика Первышиных возрастных ограничений не имеет. Но  зрителя взрослого не может не тронуть пронзительная ностальгическая мелодия картин. Тем более что музыка прямо явлена в картинах. Явлена  так же забавно, как в детских комиксах, где в пузыре пишутся сказанные героем слова или обозначен буквами звуковой эффект. Из радиорупоров на картинах Первышиных льется музыка. Так в пузыре и написано: «Звучит музыка Алексея Рыбникова».  Герой может  взлетать  под мелодию песни, например, такой: «Не было печали, просто уходило лето…».  Пронзительно трогательные мелодии не только создают особый фон картин, но и становятся источником  сюжета, в котором переплетаются комическое и лирическое начала. Открывается благодаря музыке и способ существования братьев в творчестве. Работая над   картинами, они слушают любимое.  Получается, палитра их историй замешана на душевных, красивых и светлых мелодиях. Волшебная химия!      
Музыка из фильмов «Юнона и Авось», «Тот самый Мюнхгаузен», «Большое космическое путешествие», песни Таривердиева – то, что возрастной зритель угадывает и слышит даже не с трех нот, а с упоминания названий. Большинству современных детей это все неизвестно, мелодии не открываются.  Надо включать музыку и смотреть.   Не поддаться лирическому потоку невозможно, когда звучит это:

Как будто по ступенькам,
Все выше и вперед,
Из детства постепенно
Нас юность уведет…

Как в детской игре, в картинном пространстве братьев все возможно.  Условность рождает фантастическую реальность. Шкаф легко трансформируется в колодец со странным местоположением – квартира№41 на улице Туристов.  Огромный письменный стол  видится как сказочный город или Вавилонская башня, рядом с которой  устраивают   столпотворение   неугомонные  волшебники. Как в театре, может отсутствовать четвертая стена, чтобы явить миру бытие смешного волшебника.

Картины имеют свою особую оптику. Чтобы рассмотреть их, нужно вплотную  приблизиться к изображению. Это как заглянуть в глазок калейдоскопа или в замочную скважину волшебной дверцы.    
Игровое поле, на котором творится волшебное действо, тоже удивительно устроено. Миниатюрное изображение подано в объемном обрамлении, которое многократно превосходит  размеры картины. Это подобно эффекту фильмоскопа. Давным-давно, когда еще не было никаких гаджетов,  его маленькое светящееся окошечко было источником волшебства.  Природа картин братьев сродни чуду диафильмов. Как кадры, выплывают из тьмы времени  затейливо-узорчатые сюжеты и  складываются в историю детства мальчиков конца XX века. Смысл  пространства картин, где мерцающий свет в середине и темнота вокруг, тонко почувствовал один юный  зритель.  «Это как театр. Маленькая сцена, свет, занавес открывается!- он раскинул руки и добавил: - И тишина во всем огромном  зале».

Когда-то Экзюпери мудро заметил: «Все мы родом из детства». И чем больше детского в душе человек сумел сохранить, тем выше, чище и талантливее он.  Призыв «Будьте как дети» известен каждому, только его очевидный смысл, к сожалению, часто ускользает от нас. Братьям он внятен. Многие ждут от художников прорыва из детского мира в другие  дали. Но художники остаются верными себе и неспешно создают свой эпос. В процессе  несерьезной и в то же время «всамделишной»  игры происходит сотворение образа мира.

«А если игры не будет, что же тогда остаётся - искренне удивлялся Николенька Иртеньев, герой автобиографического детского эпоса Л.Н. Толстого.  У того ж Толстого есть книга для чтения «Сила  детства». В ней рассказы о том, как благодаря детской чистоте очищается река жизни.
Истории братьев Певрыщиных  о том же. По большому счету, из детства художники не вышли, в нем и остались. Прошлое для них, как колодец, из которого  неутомимые волшебники  играючи  вытаскивают ведерки с живой водой.


***


«Здесь был волшебник» - так называется одна из историй братьев. Она про то,  что праздник детства все-таки кончается.  После галерейного урока, посвященного выставке, семиклассник Миша Нарижный создал свою вариацию на эту тему. На его рисунке, как на картине братьев, пустырь, каток, одинокие деревья, город вдалеке. И все по-другому. Зимние деревья расцвели, посреди катка волшебник, рядом с ним веселый пес, а на заборе надпись, она же название картины -  «Волшебники вернулись!» 
Такова логика жизни.
Пока мир остается детским,  за его будущее можно быть относительно спокойным.

Елена Баталова


понедельник, 23 апреля 2018 г.

Истории Любови Серовой

Арт-галерея «7:31»
20 декабря- 10 февраля

«Простые истории» Любови Серовой

Картины художника-графика Любови Серовой  находятся в постоянном  бурном движении.  На выставку в Арт- галерею «7:31» они прибыли, что называется, с корабля на бал. В  Магнитогорске  в предновогодние дни  состоялась   совместная выставка Любови Серовой  и  скульптора Александра Карпенко. За выставкой «Простые истории» последует юбилейная экспозиция графики Любови Серовой в Выставочном зале Союза художников РФ.  Потом снова в путь.   
О динамичности творческой жизни  художника  свидетельствуют такие факты.  Только персональных выставок в разных городах России у Л.Серовой порядка 10.  Она является дипломантом и победителем  многочисленных российских и международных конкурсов. К этому надо добавить  активную преподавательскую  деятельность Любови Серовой в институтах Омска и Челябинска.
 Творчество художника  - часть такого уникального явления, как Красноярская школа.  Волей случая в Челябинске  оказались выпускники Красноярского художественного института и составили очень яркое творческое созвездие. В нем имена, знаковые для культурного пространства города, например,  Сергея Манюшко, Светланы Кетовой, Екатерины Савочкиной. Главное, что их  объединяет, - мастерство, оригинальность и современность стиля.   
Название экспозиции   «Простые истории» родом из Омского областного музея изобразительных искусств.  Придумано оно куратором выставки Н.В. Муратовой.  Здесь точное попадание в суть: у Серовой блистательно исполненная жизненная конкретика всегда обнаруживает подтекст. В названии - парадокс. Истории, являясь «частью речи», обычно рассказываются. А у Серовой,  прямо в слове не явленные, «на страницах» пейзажей  и  натюрмортов  ткутся затейливые сюжеты.  На глазах  творится  преображение обыкновенного предмета не много не мало - в героя истории.  У каждого своя судьба. Это сродни чуду сказок Андерсена. В его историях о  штопальной игле, горошинах или старом воротничке своя «Человеческая комедия».
Среди сюжетов Л. Серовой есть такие, которые тяготеют к жанру рассказа или сказки. При этом в зависимости от точки зрения зрителя сюжеты могут двигаться в противоположных направлениях. Так, название картины «Жил-был пес» может быть началом истории как с печальным, так и со счастливым финалом. Все дело в восприятии пространства.
Если  дворняга за воротами дома на улице – это история об одиночестве. Если пес во дворе перед воротами –  о счастье Дома. Простая история сродни рождественским рассказам: в чудесном движении снежных хлопьев, кажется, звучит трогательная мелодия любви и преданности.
Зал галереи устроен так, что не все картины попадают в поле прямого видения. Тем интереснее выстраивание возможных сюжетов. Кто может быть героем картины под названием «За дверью»?  Отвергнутый, виноватый, наказанный? И оживают мотивы вечных историй об изгнании и возвращении, об отречении и верности, о потерях и обретениях. А на картине всего лишь стул. Он же герой, волей судьбы оказавшийся в одиночестве…
Часто, как в балладах, движущей силой сюжетов картин является тайна. Ее хранят старые вещи. Они потеряли свое предназначение и, с обыденной точки зрения, превратились в хлам. Покинутые, брошенные, забытые, они иногда чудесным образом попадают в мастерскую художника и начинают новую жизнь - жизнь в искусстве. Такова  судьба старого чемодана. Покрытый чердачной пылью, он  открылся художнику, и в хаосе ненужных мелочей вдруг обнаружился свой порядок и красота, практической пользы не имеющая.  
В лирическом сюжете триптиха «Когда наступает вечер»  предметные детали тоже играют ключевую роль. У них своя предыстория. Будучи на этюдах в Галиче, в заброшенной, полуразвалившейся избе художница подобрала вывалившиеся из проемов скобы и ручки. Любовно воссозданные рукотворные детали, прихотливо сочетаясь, приобрели экспрессивно стремительное и философски неспешное звучание. Возвращенные из небытия, они стали скрепами, соединяющими время. И буквально из пепла соткался образ дома-пепелища: в нем живая любовь, тепло, красота и тайна. Тут струна звенит в тумане, из света рождается или вспоминается мелодия. Может быть, такая:
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек, один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Обобщенные, условные образы у Любови Серовой сочетаются с образами, тяготеющими к фотореализму. Таковы пейзажи со старыми деревенскими избами, баньками, сарайчиками, исполненные в спокойной, сосредоточенной манере.  Все типично, до боли знакомо. Мотив уходящей деревни традиционно выводит к социальной проблематике.  Но дидактический аспект темы  русской провинции художник исключает. Вопросов,  что делать с этой бедностью и кто в ней  виноват, Л. Серова не ставит. Ее пейзажи – воплощение высокой поэзии. «Убогая роскошь наряда» окраин у художника скромна, проста и при этом сказочно  прекрасна.
Сквозь призму природной малости и мимолетности воспринимается мир на картинах из серии «Зимние травки». Здесь детская непосредственность сочетается с высоким мастерством выбора ракурса изображения. И опять поразительный эффект узнавания: это видено тысячу раз, но так тонко и поэтично не открывалось  никогда, а если открывалось, то очень давно, в детстве. Возвращение  памяти  ощущений подобно живой воде. В картинах свой трогательный ненавязчивый посыл.  
А вы прилягте на траву,
Ведь это очень-очень просто.
И одинакового роста
         Вы сразу станете с детьми.  

  У картин Серовой своеобразная оптика. Микроскопические мелочи становятся частью макромира. Им тесно в  пространстве листа. Иногда края картины воспринимаются как условное ограничение природной материи. На монотонном  повторе основан сюжет простой истории «На грядке». Философские понятия «почва», «культура», «созидание» приобрели здесь конкретное выражение.    Оптимистично выстреливающие из голой земли ростки буквально животворят, как будто утверждая мудрость простого природного ритма, красоту и целесообразность  человеческого деяния.


   Живой поток выходит  за пределы  листов фольклорного триптиха «А как они летели – все люди глядели!». Птицы, люди, цветы, пути-дорожки – все условные, намеренно упрощенные образы перекликаются, перетекают из одного листа в другой  и, сочетаясь, выстраиваются  не много не мало, в философскую систему.
Синица в руках и журавль в небе в очередной простой истории друг другу не противоречат. Здесь своя великая и простая истина. Согретая душевным теплом мечта обязательно воплотится в жизнь, если радением и старанием человеческим будет ткаться судьбы простое полотно.
   Одна из самых странных работ на выставке – автопортрет. В  контрастах не сразу видится реальный образ. И это дает возможность для самых невероятных интерпретаций. Реакция на автопортрет сродни восприятию стихотворения Брюсова «Творчество».
Тень несозданных созданий
Колыхается во тьме,
Словно лопасти латаний
На эмалевой стене.
Фиолетовые руки
На эмалевой стене
Полусонно чертят звуки
В звонко-звучной тишине…
Некоторые современники Брюсова, не мудрствуя лукаво, посчитали его «Творчество» верхом бессмыслицы, другие увидели прорыв в иррациональное инобытие. В картине Л. Серовой, на первый взгляд  лишенной конкретики,  можно уловить нечто подобное. До бездны «Черного квадрата», казалось бы, один шаг. Предтексты стихотворения и портрета созвучны, в них свои простые истории. У поэта пространство обычной комнаты с изразцовой печью и пальмами в кадках  преобразилось в нечто загадочное и стало знаком иного мира.  У художника  зеркальное отражение собственного лица  в преломлении света заходящего солнца и вечерних сумерек  тоже творит свою тайну творчества. Разгадка, вероятно, в стремлении художника уловить действительность в ее быстротекущих образах.
Говоря о начале своего творческого пути, Л. Серова вспоминает пору ученичества. Искреннее недоумение вызывали упреки учителей в непонимании природы света и цвета: «Опять нарисовала зеленую зелень». Художником она почувствовала себя тогда, когда  произошла  «расфокусировка» взгляда и открылись многоцветье, многомерность, многозначность обыкновенных явлений.
      О масштабности такого явления, как графика Любови Серовой, можно судить по-разному. Огромно количество работ. Широк образный и тематический диапазон художника.  Не характерен для графики формат картин: по размерам они тяготеют к монументальным живописным полотнам.
Что касается отношения Серовой к тому, что она делает, безусловно, всё согрето какой-то очень деятельной любовью и заботой о собственных детищах.  Особое качество любви проявляется в том, что художник заряжает картины уже самостоятельной двигательной активностью. И здесь играет роль вроде бы не самая главная формальная особенность. В последнее время Л. Серова работает с листами и планшетами одинакового  формата.  Выгода очевидная: картины удобно транспортировать.  Но  главное - они сами легко совершают  неожиданные, изящные и часто стремительные ходы:  устанавливают связи друг с другом,  могут покидать пределы серий и триптихов, существовать поодиночке, вместе и врозь, быть на разных выставках одновременно, по-братски сочетаться с произведениями других художников.
        
Когда-то Л. Толстой констатировал: «Величайшие истины – самые простые». Истории Любови Серовой  об этом напоминают. В поисках истины художнику далеко ходить не надо. Все рядом – трава под ногами, небо над головой. Как метафора творчества художника  воспринимается  картина «Крышка колодца».  Перед глазами  - вещно прорисованные детали. В подтексте – живая вода и глубина. Примерно так прочитываются все простые истории художника-графика Любови Серовой. Примерно так воздействуют – целительно и благотворно.  
Елена Баталова, куратор выставки 

суббота, 3 марта 2018 г.

Два окна

Арт-галерея «7:31»
7 ноября – 20 декабря 2017   
Два окна
О выставке живописи Инны Леонтьевой и Владимира Бубнова   
«Созерцания2»

Картины каждого настоящего мастера  как окно в мир. Чем талантливее художник, тем шире границы жизни, попадающей в пределы оконного проема.  Тем значительнее наши, зрительские, открытия.
Владимир Васильевич Бубнов и Инна Владимировна Леонтьева – художники, выставка которых развернулась в Арт-галерее «7-31» в ноябре.  Связанные узами самого тесного семейного родства, они дали  возможность взглянуть на мир не только их глазами, но и глазами окон их Дома.  
Имена знакомы зрителям по экспозиции В.Бубнова, которая была представлена ровно год назад. Картины Мастера узнали сразу же, еще до появления афиши. Это добрый знак. Юные зрители приобретают опыт и начинают чувствовать  стиль художника. Имя Инны Леонтьевой во время первой выставки благодарно упоминали: она бережно хранит картины отца и вместе с директором галереи «Потоки» Надеждой Питахиной занимается их продвижением. Если творчество Владимира Бубнова воспринималось как возвращение, то картины  его дочери, конечно же, стали открытием.
 В названии   «Созерцания2» -  возвращение к былому и приращение смыслов. Ключевое для понимания произведения искусства слово «созерцание» в соответствии с математической логикой просто решили возвести в квадрат. Это значит - преумножаем прежние впечатления, идем к постижению смысла одного явления через другое. И, конечно, как на любой выставке смотрим, слушаем друг друга и в свете чужого восприятия возводим в степень собственные впечатления от картин. 
Атмосфера выставки удивительно теплая.  Характер большого, признанного Мастера Владимира Васильевича Бубнова открывается с неожиданной стороны, по-домашнему. Это трогательно, потому что еще при жизни сложилось представление о нем как о личности очень значительной, монументальной. Что тут скажешь? Явление в искусстве!  На выставке в Арт-галерее «7-31» картины  обоих художников  воспринимаются лично, камерно, сквозь призму  теплых семейных отношений. Такое  сочетание произведений  вызывает интерес  не только эстетический.  Проблема становления личности,   отношений между отцами и детьми, проблема продолжения семейных и культурных традиций  - все это в спектре жизненных исканий любого человека.  Соприкасаясь с историей творческой семьи, какие-то ответы на важные  вопросы находишь.   

Как вспоминает Инна, при том что уровень требований Бубнова к ученикам, и к ней в том числе,  всегда был очень высок, даже ее детские работы   были погружены в ауру его любви и нежности. Рисунки девочки он собирал, берег, раскладывал по папкам у себя в мастерской, пристрастно следил за  ее ростом и верил в  будущее дочери. Когда Инна стала самостоятельным художником, Бубнов отдавал должное ее мастерству. Что называется, и заметил, и благословил… Похвала Мэтра дорогого стоит. И хотя картины Инны самодостаточны, авторитетная оценка Мастера вызывает к ним  особое доверие и расположение.
Благодаря сочетанию работ отца и дочери, складывается картина жизни семьи. Здесь своя география. В названиях чаще всего упоминаются озера Зюраткуль и Сунукуль.  В этих местах была  дача Бубновых. Художники на одном берегу стояли, одними видами любовались. Что самое главное – в одном направлении смотрели. Глядя на картины, думаешь, уж ни одновременно ли они  исполнялись? Удивляет при этом неповторимость взгляда каждого.
Размышляя о собственных жанровых пристрастиях, Инна Леонтьева так объясняет свое отношение к пейзажу, главному жанру в творчестве отца: после таких мастеров, как Бубнов, сказать свое слово в изображении уральской природы трудно. Тема, что называется, пропахана и исчерпана.  Кажется, все увидено и открыто. По ее мнению, это касается и сюжетов, и техники. Отдавая предпочтение жанру натюрморта,  пейзажи И.Леонтьева пишет реже. Но отправной точкой экспозиции все-таки стала ее пейзажная работа -  триптих «Большой Сунукуль».  Кстати, картины на выставке  – повод задуматься о гендерной природе искусства. Жанр, сюжет, холодный колорит и величавость триптиха позволяют предположить, что он исполнен Бубновым. Но композиция  определенно обнаруживает женское начало. Тут  художник своей творческой волей как будто умиротворяет  бурную природную стихию и строит изображение по кольцевому принципу. Движение левой и правой частей тяготеет к сердцевине и уравновешивается средним полотном. Чисто женское качество – очертить граница мира, чтобы придать ему  устойчивость и соткать образ Дома. Величественный, суровый пейзаж у Инны Леонтьевой приобретает звучание камерное, лирическое, сходное с движением джазовой мелодии.   
Рядом с триптихом  «Большой Сунукуль» раскинулись просторы уже бубновских пейзажей, иные по сюжету, динамике, колориту, темпераменту. Поразительный эффект возник благодаря нечаянному сочетанию полотен.  Посвящены они одной теме и воссоздают красоту  уральской природы. Горы, скалистые берега, дороги. Время  переходное - предзимье или весенняя оттепель, когда все в движении. Поэтому  композиция  пейзажей разомкнутая. Музыкальная тема одного полотна, кажется,  подхватывается  следующим и образует мощный волнообразный поток. Конечно, виртуозно передано движение воды и воздуха. Но невероятная динамика полотен связана не только с этими водно-свето-воздушными образами, она  имеет  какой-то непостижимый,  глубинный характер. Кажется, художнику внятны  веками  и тысячелетиями  вершащиеся мощные  тектонические сдвиги земных пластов и движение небесных сфер. Если картины Инны Леонтьевой умиротворяют, то образы Владимира Бубнова тревожат и как будто приотворяют двери в хаос, из которого торжественно и страстно, подобно органным аккордам Баха, рождается космос. По мнению Надежды Питахиной, полотна художника подобны мощному источнику энергии, один полюс его пространства может восприниматься как мрачный,  мистический, другой подобен светоносному  водопаду.  Что касается движения, оно было формой его существования. Художником сотни километров исхожены с мольбертом.
Любая экспозиция Бубнова является поводом для удивления. Поражает не только мастерство, но и творческая многогранность автора. Своеобразное соединительное звено между картинами отца и дочери – полотно «Летний полдень». Кружевная, световоздушная, прозрачная материя, кажется, может быть соткана только нежной женской рукой. Не видя имени автора, зрители  предполагают, что пейзаж принадлежит Инне Леонтьевой, благо, что ее лиричные работы дают для этого все основания. Но это  Бубнов. Бурная экспрессия в его системе  может сочетаться с тонкой поэтичностью.  Пейзажи
«Тишина на озере Большой Сунукуль» и «Вечер» воспринимаются как высказывание о мире, созвучное с дивным пейзажем Левитана «Над вечным покоем».  Они погружают в состояние умиротворения и благостного молчания, по своему врачуют,  «утишают» душу.
Традиционно в зале Арт-галереи в проеме между большими окнами размещаются картины, имеющие ключевое значение для понимания концепции экспозиции. Так случается, что на них часто изображены именно окна. Прекрасный знак! «Вот опять окно» - это как приглашение. Переведи взгляд с картины на проем реального окна – может, и тебе, как художнику, с неожиданной стороны откроется привычный вид. На первой выставке В. Бубнова в простенке размещалась  картина под названием «Ностальгия». В контексте этого воспоминания о былом воспринимается картина «Вечер». 
Рядом «Вид из окна» Инны Бубновой. Как оказалось, в реальной действительности это одно и то же окно. Но как по-разному видится мир художникам!  У В. Бубнова - тихое созерцание умудренного опытом человека. У Инны Леонтьевой – бурное  цветение молодости. Ветка белой сирени, не вмещаясь в пределы рамы, кажется,  расточает роскошь и наполняет благоуханием пространство вокруг.
Вообще, образ сирени особенно любим Инной. Бурный характер ее натюрмортов  с сиренью сродни пейзажной экспрессии отца. Здесь неизбежны и более отдаленные культурные аллюзии. К традициям импрессионистов отсылают многие ее картины: и диптих «Лето. Июнь. Сирень», и натюрморт «Сирень в вазе», и «Вид из окна». Это касается и предмета изображения, и техники, и настроения полотен.  Сирени Леонтьевой видятся сквозь призму поэтического образа, созданного Осипом Мандельштамом.  
На рубеже веков была привезена в Россию  единственная  картина импрессионистов. Это был «Куст сирени» Клода Моне. Благодаря ему, открылось окно в новую эстетическую реальность, не считаться с которой ни один современный автор уже не может.  А поэт отозвался на это явление так:

Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени
На холст, как струпья, положил.    
Как у Моне, праздничная атмосфера полотен Инны Леонтьевой создается благодаря мастерски переданной игре света и тени, стремительности почерка, фактурности мазка.  Зрительный образ живет в волне  звуков,  ветров, ароматов и рождает еще одно созвучие – «Сирень» М. Врубеля.  В пышном  иссиня-фиолетовом мерцании   растворился женский лик, окутанный мистической тайной.  Не мятущаяся ли душа в бурном расцвете и страстном порыве?  Своя тайна и в «сиреневых» полотнах Инны Леонтьевой: сквозь красоту природной частности просвечивает  суть  неуловимого женского характера.   
В  особой душевности и женственности секрет воздействия всех ее работ в жанре натюрморта. Медовое тепло тыкв и подсолнухов, золото одуванчиков, роскошь осенних букетов, горение рябиновых кистей – все это, кажется, создает реальный физический эффект согревания воздуха.
Натюрморты художника располагают зрителя к созданию гипотетических ситуаций. Глядя на картины, начинаешь примерять их к домашним стенам. Совершенно определенно, они создают уют.
Еще одно свойство натюрмортов – их «дарительный» характер. Они видятся в роли подарков любимым людям. Независимо от эстетических пристрастий человека, в любом частном интерьере они приживутся  и  будут  прилегать к душе хозяина. В дарении  такой картины – обоюдная радость. На пути к своему зрителю и покупателю картин для художника мелочей нет. Здесь надо отдать должное оформлению работ, они со вкусом «одеты».  Мастерски подобранные благородные  рамы для художника   как продолжение  картины
В связи с этим вспомнился натюрморт с первой выставки В. Бубнова -  «Букет ромашек на окне». Грубоватый холст не обрамлен. Естественную  материю жизни ничто не ограничивает. И это воспринято как  знак абсолютной  искренности. Рассматривая  картину, зрители сделали открытие: название неправильное! Окна нет.  Ромашки – на столе, и  нарисованы они на фоне другой картины. Может, автор просто играет со зрителем в игру «видишь – не видишь»?  А может,  фоновая картина просто метафора окна, а окно в свою очередь – метафора искусства?

 По-разному смотрят на мир художники Владимир Васильевич Бубнов и Инна Владимировна Леонтьева. При этом выставка, объединившая творчество отца и дочери, воспринимается как одно цельное высказывание. В нем, прихотливо переплетаясь, споря, соглашаясь, подхватывая друг друга, звучат два голоса, воплощаются два разных видения одного мира. Получилась экспозиция-диптих, подобная развороту большой книги о Доме, Мире, малой Родине. Окон в доме – не счесть. Хочешь - смотри на них или сквозь них. А хочешь – делай их частью своего дома. Окна необыкновенные! В них свет негасимый


Елена Баталова,  руководитель Арт-галереи «7:31»